Новости

«Господь посетил нас и это должно послужить переосмыслению нашей жизни » — Беседа с Высокопреосвященнейшим Гавриилом, Архиепископом Монреальским и Канадским.

16:47

На протяжении последних лет правящий Архиерей нашей епархии Высокопреосвященнейший Гавриил проводит ежегодные беседы, в которых затрагиваются наиболее существенные с Церковной точки зрения события, произошедшие в этот период времени, так или иначе, между собой связанные. В его беседах затрагиваются темы, не только непосредственно касающиеся вверенной его попечению Канадской епархии, но важные для всей Русской Православной Церкви и в Отечестве, и в Русском Зарубежье.

— Высокопреосвященнейший Владыка, за прошедшие два месяца Русская Православная Церковь, и в Отечестве, и у нас в рассеянии, да и весь наш мир обогатились уникальным, горьким опытом, в своем роде единственным за всю новейшую историю. К нам пришло губительное моровое поветрие, или как это зовется теперь – пандемия. Как бы Вы оценили и определили этот опыт?

— Прежде всего, хотел бы обратиться ко всем и поздравить с праздником Вознесения Господня и наступающей Пятидесятницей. Действительно, всего за два-три месяца смертоносный вирус изменил сам привычный ход нашей земной жизни. И это произошло совершенно неожиданно, можно сказать, для всего человечества. Ничего подобного подавляющее большинство тех, кто сегодня живет на свете, припомнить не может. От отцов они слышали о войнах, от дедов и прадедов – о губительной «испанке» (так называемом «испанском гриппе»), который столетие тому назад унес жизни до ста миллионов человек. Поэтому мы все встретили нынешнее испытание неподготовленными. И с точки зрения медицинской, и с точки зрения экономики, а главное – на уровне духовном. Не будем здесь касаться вопросов экономических, о них и так постоянно поминают. Хотя поневоле задумаешься: да что же это за могущественное, многомиллиардное, гигантское хозяйство, которое за два-три месяца частичной приостановки грозит вот-вот развалиться? Как бы то ни было, с уверенностью можно сказать, что испытания, подобные сегодняшним, не могут быть случайными. Они должны послужить для переоценки, переосмысления нашей жизни. Они означают, что Господь посетил нас, попустил, чтобы эти испытания пришли в мир. С великим сожалением надо признать, что большинство людей еще и представления не имеет ни о какой такой переоценке. Но нам, православным, совершенно необходимо духовно осмыслить происходящее. В самые святые дни, на Страстную Седмицу и на Пасху Христову, в самый день Воскресения, большинство из нас было лишено возможности, которая издавна казалась нам такой привычной и чуть ли не будничной: мы не могли и не можем еще и сегодня не только войти, но даже приблизиться к нашим храмам. Для тех, у кого пребывание на службе Церковной, пускай только в дни великих праздников, было делом первостепенной важности – произошедшее есть великая трагедия и грозное предостережение: «Дорожите временем, потому что дни лукавы…», — говорит Святой Апостол Павел (Еф.5:15). Во всякое мгновение нам представляется, что таких мгновений впереди будет еще много. И признаемся самим себе: разве всегда мы достаточно ценили эту великую радость — беспрепятственно войти в храм Божий, приложиться к святым иконам, удостоиться Святого Причастия? Ведь еще недавно, в Рождественские дни, когда о неведомой заразе разносились только смутные слухи, в Отечестве на Рождество Христово храмах, согласно статистике, побывало только три процента Православных. И подобное же число верных нашлось и в Русском Православном рассеянии. Самое время опомниться, — и не уподобляться безумному богачу из притчи Христовой, который скопил богатство и сказал себе: «…покойся, ешь, пей, веселись. Но Бог ответил ему: безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил? (от Луки, 12; 16–21). Человечество все еще живет по заветам безумного богача, надеясь спокойно есть, пить и веселиться, и не желает слышать грозных слов Божиих.
Губительное поветрие в некоторых местах еще не ослабевает, а благоприятные перемены, в лучшем случае, едва заметны. Нас особенно тревожит рост числа больных в Отечестве и в особенности в Москве. Весьма нелегкое положение и в нашем кафедральном граде Монреале, где и количество зараженных, и смертельных исходов болезни самое большое во всей Канаде. Потому и условия, в которые поставлен наш Свято-Николаевский кафедральный собор, наиболее жесткие: в храме могут находиться не более двух человек: священнослужитель и псаломщик-хорист. Понятно, что верующему человеку тяжко лишаться возможности посещения храма. Потому-то мы обращаемся ко Господу за каждым богослужением, моля Его сократить время этого испытания, и уповая, что во благовремении мы наконец-то сможем все вместе вознести к Нему благодарственные молитвы. По милости Божией, служат в нашем соборе сейчас ежедневно. И у нас, и по всей России, где службы совершаются в храмах и обителях, куда, согласно распоряжению властей, еще не могут быть допущены прихожане, ведутся прямые трансляции богослужений. И это счастливое обстоятельство облегчает всем нам необходимое дело: в каждом жилище Православного должен быть создан своего рода домашний храм, в точности по завету Христову, о чем я уже упоминал в своем Пасхальном обращении к пастве: «Войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно» (Мф. 6; 6). Нынешние обстоятельства также дают нам возможность уделить больше времени чтению Священного Писания, Житий святых, тем более, что все это сегодня доступно и в интернете. Судя по числу просмотров трансляций, ведущихся из нашего кафедрального собора, число прихожан его не только не уменьшается, но даже возрастает. Важно, чтобы в эти нелегкие дни наши верные прихожане по возможности помнили, насколько теперь необходима их лепта, вносимая в помощь нашему общему драгоценному достоянию: нашим храмам и епархиям.
Мы законопослушно подчиняемся распоряжениям городских властей, вызванным смертоносной болезнью. От губительной заразы погибло уже немало православных священнослужителей в России: архиереи, иноки, приходские священники. Но, по мере ослабления карантинных правил, на что мы уповаем, следует напоминать властям и о нуждах верующих, чтобы не возникала абсурдная ситуация «двойных стандартов». Открываются торговые центры, парикмахерские и бары, а богослужения в храмах все еще остаются под запретом.

— Карантинные правила и в Отечестве, и за его пределами коснулись не только порядка богослужений. Пришлось поступиться даже тем, чего ожидала вся Россия, к чему готовились заранее. Подразумеваю празднование 75-летия Победы…

— Старая русская эмиграция, к которой я принадлежу по рождению, этот праздник не отмечала. Тому есть причины историко-политические, а главное – психологические. Ведь официально праздновалась не русская победа, но, увы, советская. И присоединиться к торжествам под красными флагами, с постоянными, настойчивыми упоминаниями имен тех, в сражениях с которыми и появилось само явление русской эмиграции, нашим изгнанникам, которые покидали Отечество с боями, и потомкам их, было нравственно невозможно. Но это вовсе не означает, что мы не чтили память миллионов наших солдат, погибших в боях за Отечество и, подчеркнем, за освобождение Европы, не оплакивали жертв этой войны. Русская эмиграция, в большинстве своем, может быть не сразу, но поняла, что германский нацизм и его союзники только делали вид, будто бы они «целят в коммунизм». «Попасть» они старались именно в Россию, чтобы ее окончательно уничтожить. Эмиграция увидела, что наибольшие жертвы в этой войне понес русский народ, и русскому солдату принадлежит решающая роль в достижении этой великой победы. Осознавали правду и все воюющие стороны. А сегодня мы с печальным удивлением наблюдаем, как Запад, а прежде всего, бывшие союзники России в войне 1941-45 годов, США и Англия, пытаются приписать эту победу себе. Они используют любую возможность, чтобы разрушить память человечества, исказить историю, вытеснить из нее Россию. Этот пример русофобского беснования, к несчастью, не единственный. Волны русофобии в особенности разыгрались, начиная с 2014 года, когда Крым законно возвратился домой, в Россию. Но русофобия существует уже долгие века, и о некоторых, на мой взгляд – судьбоносных для нас, русских, ее проявлениях мы иногда забываем.
Вернемся к 75-летию Победы. Ее предполагали отметить с особенной торжественностью. Но Господь судил иначе. Нас посетило моровое поветрие, и все грандиозные планы празднества оказались «яко не бывшие». Триумфальное шествие пришлось отложить, и только недавно Президентом Путиным была объявлена новая дата. Мне думается, что это не случайно. Быть может, Господь призывает нас задуматься над тем, что празднуя День Победы, достигнутой в 1945 году, вспоминая победителей, живот свой положивших за Отечество, мы порой не помним о годах лихолетья, предшествующих Великой Отечественной Войне. О миллионах жертв страшных событий, что разразились в России после переворота 1917 года. Я подразумеваю не только Новомучеников, пострадавших за веру, подвиг которых, на мой взгляд, еще недостаточно осмыслен нашим народом. К сожалению, еще далеко не все знают, как в те годы глумились над Русской Церковью, над Eе святынями, как издевались над Ее архипастырями и священнослужителями, каким изощренным мучениям и пыткам их подвергали, — подобного не было и в первые века христианства, во времена языческих гонений. А сколько мирян, обычных граждан несчастной России было истреблено в ходе сатанинского эксперимента по созданию безбожного, подлинно русофобского жизнеустройства, противного нашему историческому опыту и нашему историческому предназначению со дня Крещения Руси? Мы обязаны осознать произошедшее. Этому, несомненно, поможет открытие архивов тех времен: они все еще недоступны. А публикация исторических документов необходима для честного, нелицеприятного понимания тогдашних событий. Обнародования этих документов не следует опасаться. Напротив, мы обязаны получить полное представление обо всех тяжких перипетиях нашей исторической судьбы. А кроме того, среди такого рода документов, я уверен, могут быть обнаружены новые подробности подвига Новомучеников и Исповедников Российских, в том числе и тех, в делах которых еще не достает материалов для их прославления. Произошедшее не следует замалчивать, говоря «что было, то быльем поросло». Действительно, что было — то было, и из этого факта надо исходить. Русская Церковь также должна сказать свое слово о тех временах. И пусть никто не думает, что это — вопрос политический. Нет, это вопрос духовной совести. О тогдашнем лихолетье надо рассказывать людям, начиная со школьной скамьи. Замалчивание не принесет нам мира, а только загонит болезнь внутрь нашего державного организма. Нам, без какого-либо умаления подвига русских воинов, без какого-либо ущерба торжествам Дня Победы, — нам необходим День Скорби. Отдадим должное жертвам, вернем исконные имена русским городам, найдем новые имена для того, что построено в Отечестве за последнее столетие, — и все еще носит имена его разрушителей и губителей. Так, родина моего прадеда, священномученика Гавриила Лучинина, древний город Вятка, продолжает носить имя Кирова. Несколько лет тому назад проводился специальный опрос: предложено было вернуть городу прежнее имя, но большинство горожан предпочло сохранить в неприкосновенности имя большевистского функционера. Неужели таково состояние духа в сегодняшней России? Покойный вятский митрополит Хрисанф, у которого я гостил в 2008 году, рассказывал мне, что произошло, когда епархия предложила вернуть прежние названия вятских улиц, в том числе и из разряда церковных, к примеру, улица Покровская, улица Преображенская. На другой же день начались «краснознаменные» демонстрации перед архиерейским домом: «Не дадим! Не смей трогать!» А ведь речь шла не о переименовании. Напротив, улицам возвращались данные им нашими предками имена. То есть, история не только не переписывалась, но восстанавливалась. Но Бог поругаем не бывает. Если мы чаем возрождения России, не хотим допустить искажения и забвения ее истории, мы просто обязаны восстановить в ней то, что было сознательно предано забвению и поруганию в результате революционной катастрофы, отдать скорбную дань погибшим в ее губительном пожаре. И тогда, уповаю, День Победы станет для нас еще радостней. Обо всем этом мы, члены Архиерейского Синода РПЦЗ, имели честь разговаривать с Президентом Владимиром Владимировичем Путиным на нашей первой с ним встрече в Нью-Йорке еще в 2003 году. Инициатором этой встречи стал сам Президент, который принимал активное участие в деле уврачевания церковного разделения, искренне чаял восстановления единства Русской Церкви. Во время нашей встречи мы обращались к нему и по поводу установления Дня Скорби. Президент ответил, что согласен с нашим предложением и намерен по этому поводу переговорить со Святейшим Патриархом Алексием. Добавлю, что и в наши дни, нам, потомкам старой русской эмиграции, было, прямо скажем, дико видеть проекты мозаичного изображения Сталина в православном храме воинской славы, главном храме российских вооруженных сил. Слава Богу, по мудрому решению Святейшего Кирилла это безумие было своевременно приостановлено. Более того. Надо сказать, что в первом, исконном храме Христа Спасителя, возведенном в честь нашей Победы в Отечественной войне 1812 года, не было изображений ни Императора Александра Первого, принявшего решение о создании этого храма, ни Кутузова, ни иных героев той войны. Нет ничего в этом роде и в нынешнем, восстановленном, храме. Подобным изображениям, если только речь не идет о причисленных к лику святых, или участниках каких-либо событий священной истории, запечатленных в Писании и Житиях, в храмах места нет.
Наш Архиерейский Собор 2017 года, проходивший в Мюнхене, обратился к Президенту России с покорнейшей просьбой вернуться к вопросу о неуместности пребывания на Красной площади нашей древней столицы тела Ульянова-Ленина, — того, кто с юности был ненавистником всего русского, и этой ненавистью руководствовался во всех своих деяниях. Потому-то он и стал палачом Русской Церкви. К сожалению, ответа мы не получили. А через некоторое время, в ходе своей предвыборной кампании, Владимир Владимирович Путин пообещал КПРФ, что не станет касаться захоронения Ленина. Полагаем, это было вызвано существующим опасением, что подобный шаг приведет к серьезному расколу в российском обществе, оскорбит старшее поколение. Но вспомним: когда Ленин и его сотоварищи, кстати, с помощью Запада, старательно уничтожали все, что связано с Царской, Императорской Россией, когда разделяли ее на «республики», они не слишком-то беспокоились о том, что их поступки могут привести к расколу российского общества, кого-то оскорбить или задеть. Они поскорее старались изгладить из памяти людей все, что связано с Православной верой, Царем и Отечеством. Достаточно ли об этом знает наша молодежь?
Я регулярно слежу за российскими телевизионными новостями, смотрю «Бесогон» Никиты Михалкова и основные программы «ток-шоу», — к сожалению, этот совершенно излишний англицизм прочно как заноза засел в сегодняшнюю русскую речь. В частности, стараюсь не пропускать программ «Вечер с Владимиром Соловьевым» и «Место встречи» Андрея Норкина. У меня нет никаких сомнений, что все названные являются русскими патриотами, и это не может не нравиться. Приглашенные ими в студию эксперты рассуждают часто очень интересно, со многим я бываю согласен. Но мне не помнится, чтобы кто-либо предложил к обсуждению вопрос о перезахоронении Ульянова-Ленина. Призываю (дерзну даже сказать, от имени всех русских патриотов в рассеянии) начать о сем честную и откровенную дискуссию: уверен, что это могло бы пойти всем нам на пользу. Достаточно часто можно услышать о том, что не следует огульно осуждать и отбрасывать все то, что было создано за годы подсоветского существования Исторической России. Горькая правда состоит в том, что как раз именно полезное и ценное, созданное в нашем Отечестве за этот период (и созданное, я убежден, не благодаря, а вопреки большевизму), — оно-то и было отброшено и осуждено: от исторических границ Государства Российского до всеобщего бесплатного образования. А в утешение нам оставили имена нечестивцев, ставшие названиями наших городов и улиц, да мумию русофоба на Красной площади. Поэтому вся старая русская эмиграция пребывает в недоумении: почему до сего дня не совершился перенос тела Ленина на кладбище, вместе с удалением всех памятников ему? По моему мнению, мы этим открыто гневим Бога. Хотелось бы надеяться, что те наши соотечественники, которые еще продолжают оставаться в заблуждении, не уйдут из сей жизни обманутыми, и правда русской истории будет усвоена ими еще здесь, на земле, — и в том числе истинная роль Ленина и его соратников в судьбе России. Эти лица уж никак не могут считаться защитниками русских интересов. В последнее десятилетие миллиарды долларов были затрачены на установление «мирового порядка» на украинских землях, с целью окончательно истребить даже воспоминание о богоустановленном единстве Руси Киевской и Руси Московской. Это, конечно, лишь часть глобальной программы США по установлению подконтрольной им администрации практически повсюду. Но именно с теми же самыми целями Запад снабжал деньгами Ленина: развалить Историческую Россию. Пора признать, что именно катастрофа 1917-го и последующих лет в конечном итоге привела Россию к катастрофе 90-х годов.
По милости Божией, трудами Президента Путина, удалось избежать окончательной гибели нашего Отечества: то, что сделано им за прошедшие 20 лет, никто иной бы не осилил. Он живет мечтой о том, чтобы возродить величие России. Но для возрождения России нам следует правильно осмыслить ее историю и трагедию 1917 года, а также все, что к этой трагедии привело. И если нас возмущает отношение Запада к России сегодняшней, мы должны помнить о том, какова была его роль в событиях 1917 года. Пора признать, что Запад всегда ненавидел сильную Россию – и ненавидит ее сегодня, делая все возможное, чтобы воспрепятствовать ее процветанию. Не случись того, что произошло с нами в исторически краткий период 1905-1917 годов, мы бы по всем показателям далеко оставили за собой и США, и то, что зовется сегодня Европейским Союзом. И тогда не только наши русские люди не покидали бы своего Отечества, но напротив: обитатели иных держав от всяких неурядиц стремились бы перебраться в Россию, а не в США, куда за последнeе столетие хлынула массовая эмиграция.

— Свое столетие Русская Зарубежная Церковь встречает в ситуации достаточно тревожной. Еще не пошла на спад эпидемия, а нас уже предупреждают о возможности второй ее волны осенью. Как это может отразиться на программе юбилейных торжеств?

— Нам, к сожалению, пришлось отменить созыв Архиерейского Собора, приуроченного к 100-летию РПЦЗ, в Мюнхене. Но мы надеемся, что общецерковные торжества в нашем кафедральном Знаменском храме в Нью-Йорке, в день чудотворного образа Божией Матери «Курской Коренной» непременно состоятся. Добавлю, что прежде намеченные осенние торжественные мероприятия в Свято-Троицком монастыре тоже будут отложены. Кстати, в этом же году мы отмечаем и 90-летие основание этой обители, Лавры Русского Зарубежья. А сейчас я бы хотел вкратце коснуться некоторых моментов нашей церковной истории, которые, на мой взгляд, носят черты провиденциальные. Само вековое существование Русской Зарубежной Церкви говорит нам о проявлении воли Божией. Итак, 6/19 ноября 1920 г. в виду Царьграда-Константинополя стали на якорь свыше сотни с четвертью русских и иностранных судов, прибывших из Крыма. На борту их в великой тесноте разместилось 150 000 пассажиров: так начиналась русская эмиграция. В этот же день на пароходе «Вел. Кн. Александр Михайлович» состоялось первое, за пределами Отечества, заседание Высшего Церковного Управления под председательством Митрополита Киевского и Галицкого Антония (Храповицкого). Было решено продлить полномочия созданного на Юге России Высшего Церковного Управления «с обслуживанием всех сторон церковной жизни беженцев и армии…». И только днем позже, 7/20 ноября 1920 г., появилось известное постановление Святейшего Патриарха. Тихона, Синода и Высшего Церковного Совета Русской Православной Церкви за номером 362: «2. …В случае, если епархия… окажется вне всякого общения с ВЦУ или само ВЦУ во главе со св. Патриархом почему-либо прекратит свою… деятельность, епархиальный архиерей немедленно входит в сношение с архиереями соседних епархий на предмет организации высшей инстанции церковной власти… 3. Попечение об организации «Высшей Верховной Власти, для… оказавшихся в положении, указанном в п. 2… составляет непременный долг старейшего в означенной группе по сану архиерея».
Это совпадение дат трудно назвать случайным, тем более что на протяжении нескольких месяцев решение ВЦУ не было известно в России, а постановление, принятое Патриаршим Синодом в Москве, — в свою очередь, оставалось неизвестным организаторам Зарубежного церковного центра. 22 дек. 1920 года последовала грамота Вселенской Патриархии за ном. 9084: «русским иерархам предоставлено исполнять для русских православных беженцев все, что требуется Церковью и религией для утешения и ободрения…».
Именно документ, утвержденный Святейшим Патриархом Тихоном, Исповедником и Синодом, вместе с постановлением Константинопольского Патриархата, стал незыблемой канонической основой существования Русской Зарубежной Церкви. Наш Авва, Блаженнейший Митрополит Антоний первоначально считал, что отныне всякая деятельность высшего церковного управления заграницей должна быть закончена, а попечение о духовном устроении русских православных людей на чужбине должна взять на себя, прежде всего, Константинопольская Церковь и поместные православные Церкви, в пределах которых окажутся русские беженцы. Но, лучше ознакомившись с положением русской эмиграции и ходом дел в Отечестве, Владыка Антоний пришел к убеждению, что русскую Церковную организацию за рубежом следует сохранить. В те дни возможность успешного завершения борьбы с большевиками для многих наших эмигрантов представлялась более чем вероятной. Подобные умонастроения оставались преобладающими на протяжении не одного десятилетия. Так, например, когда русские эмигранты, прибывшие уже после Второй мировой войны в Австралию из Китая и других мест, в 1953 году возводили в Сиднее собор во имя Первоверховных апостолов Петра и Павла, ими был принят проект церковного здания в протестантском стиле. Соображения, которыми они руководствовались, были такие: люди эти жили надеждой на перемены в России и на возвращение домой. В этом случае здание собора придется продавать. А если он будет построен как протестантский храм, продать здание будет легче.
Но митрополит Антоний предвидел иное. Уже в своем Рождественском Послании 1922 года писал: «Ведь неизвестно достоверно, вернемся ли мы в Россию… В Россию вернемся не все, ибо немало среди беженцев таких, которым суждено умереть на чужбине до возвращения, а многие и не пожелают идти в Россию…».
По воле Божией, Святейшим Патриархом Российским стал Святитель Тихон, Исповедник. В то же время Русская Церковь за пределами Отечества сформировалась только благодаря колоссальному, не имеющему себе равных, авторитету Блаженнейшего Антония среди всех предстоятелей Восточных Церквей. Каждому из этих двух великих иерархов вручено было от Господа именно то послушание, которое было для именно него уготовано, и каждый выполнил его до конца. Святейшему Патриарху Тихону было дано, вопреки всем усилиям антихристовых сил, «крестно удержать Русскую Церковь, – как выразился позднее Святитель Иоанн Шанхайский, – на поверхности русской жизни». Служение митрополита Антония было иным: ему предстояло сохранить Русь Зарубежную и продолжить деятельность Высшего Церковного Управления заграницею на канонических основаниях. Как видим, и сегодня деятельность Русской Зарубежной Церкви продолжается, и служение ее необходимо многим сотням тысяч выходцев со всех концов Исторической России. В нынешних условиях очевидно, что служение РПЦЗ продлится, ибо она явилась проповедником Православия на всех континентах, среди всех народов, населяющих те страны, где только возникало Русское рассеяние. Нет сомнений, что это промыслительно: Господь устроил так, что мы не только старались сохранять свою паству в Православной вере и любви к России и ее великой культуре, но и открывали и открываем множество приходов для коренных обитателей стран нашего пребывания, где богослужения идут на их родных языках. Отрадно видеть, что воцерковляется и новая волна выходцев из России, — и открываются новые приходы там, где их прежде не было. Так, у нас в Канадской епархии недавно появилась новая община в Саскатуне, в дальней провинции Саскачеван. Настоятель ее сообщил, что они намереваются вскоре приобрести здание, где будет устроен храм во имя Святого Князя Владимира, Крестителя Руси.
Не будь у нас Русской Зарубежной Церкви, мы утратили бы не только русский язык и русскую культуру, но и отеческую Православную веру, забыли бы, какого мы роду и племени. Ассимиляции противостоять трудно, если у тебя нет духовной основы. Но Господь судил иначе, и по сей день, после восстановления единства Русской Церкви, мы продолжаем бережно хранить врученное нашим отцам и дедам наследие Исторической России за ее пределами.

При этом важно понимать, что Русская Зарубежная Церковь никогда не мыслила себя, как теперь иногда говорят, «отдельной юрисдикцией». «…Зарубежная Русская Церковная организация считала себя не более, как ветвью последней, органически связанной со всем русским церковным телом…», — говорилось в Окружном Послании 1933 года. А на Архиерейском Совещании 1935 г. было повторено: «Русская Православная Церковь заграницей… есть неразрывная часть Российской Православной Церкви, временно существующая на автономных началах».

Поэтому когда по воле Божией изменились исторические условия бытия Русской Церкви, были предприняты шаги для восстановления Церковного единства, притом в точности по формуле 1935 года, которую я только что привел. Нет нужды скрывать: желанное единство многим казалось немыслимым, в лучшем случае – уделом грядущих поколений. Но по молитвам Святых Новомучеников и Исповедников Российских Всемилостивый Господь сотворил подлинное чудо, к сожалению, еще не всеми до конца понятое и оцененное.

— Уже достаточно давно Вы, Высокопреосвященнейший Владыка, говорите о необходимости причисления Государя Павла I Петровича к лику страстотерпцев. Сторонников этого немало в Русской Церкви, и в Отечестве, и в рассеянии. В марте наступающего 2021 года исполняется 220 лет со дня злодейского убийства Царя-Рыцаря, как называл его Пушкин. В каком положении находится сейчас это немаловажное дело?

— Мы очень надеемся, что вопрос о прославлении Царя-Страстотерпца Павла Петровича будет, наконец-то поднят на самом высоком церковном уровне. Наша Синодальная комиссия по канонизации святых, в которой я имею честь председательствовать, сможет обсудить этот вопрос, а затем на встрече с комиссией по канонизации в Москве обсуждение продолжится, с тем, чтобы представить наши совместные предложения на суждение Святейшего Синода Русской Православной Церкви и, конечно, Святейшему Патриарху, а потом уж Архиерейскому Собору на окончательное суждение. Все материалы для этого должны быть подготовлены заранее, потому что времени остается не так много.
Слова Пушкина о Государе Павле Петровиче повторил в своих воспоминаниях, написанных уже в старости, в 1860 году, Яков Иванович Де Санглен, — начальник Особенной канцелярии Министерства полиции, досконально знавший многие секреты внутренней и внешней политики России. Ко времени убийства Царя-Страстотерпца Павла мемуаристу шел двадцать пятый год: «С величайшими познаниями, строгою справедливостью, Павел был рыцарем времен протекших». В свою очередь прусский посланник Гольц, знавший Павла Петровича в молодости, свидетельствует, что у того «душа превосходнейшая, самая честная и возвышенная и вместе с тем самая чистая и невинная, которая знает зло только с отталкивающей его стороны, и вообще сведуща о дурном лишь насколько это нужно, чтобы вооружиться решимостью самому избегать его и не одобрять его в других. Одним словом, невозможно довольно сказать в похвалу Великому Князю».
В записках князя П.П. Лопухина мы читаем: «[Павел] вовсе не был сумрачным и подозрительным тираном, каким его умышленно представляют. Напротив того, природные его качества были откровенность, благородство чувств, необыкновенная доброта, любезность и весьма острый и меткий ум».
Но и по сей день набор нелепых и совершенно бездоказательных слухов и сплетен, сознательно очерняющих облик Православного монарха, каким был и оставался Павел Петрович до последних мгновений своей страдальческой земной жизни, занимают не просто почетное, но буквально главенствующее место в истории Его царствования. И это не случайно. «Краткое царствование Павла I замечательно тем, что он сорвал маску со всего прежнего фантасмагорического мира, произвел на свет новые идеи и новые представления», — сказано у того же Де Санглена. Действительно, в административной, военной и, что для нас в данном случае особенно важно, Церковной областях государственного строительства Император Павел Петрович произвел благодетельные перемены. Об этом предпочитают молчать и сегодня, хотя еще в 1916 году появился обширный труд историка Михаила Клочкова «Очерки правительственной деятельности времен Павла I», не оставляющий камня на камне от лживых анекдотов, к которым пытаются свести великие труды Царя-Страстотерпца.
Для нас существенно то, что Государь Павел всегда стремился ко Христу. Известно, какими тяжкими и нерадостными были его отношения с матерью, Императрицей Екатериной, и ее окружением. По воцарении Павла Петровича последний фаворит Екатерины Платон Зубов сам попросил нового Государя об аудиенции, чтобы подать в отставку со своей должности главного адъютанта. Зубов всегда с демонстративным презрением относился к Великому Князю, не упускал случая оскорбить его. Но Император Павел встречает его без малейшего упрека. Он даже предлагает Зубову служить дальше, и стать главным инспектором артиллерии.
Граф Виктор Кочубей удивился подобному благодушию и позволил себе спросить:
– Ваше Величество, как вы можете настолько великодушно обращаться с человеком, который всегда унижал вас?
– Я взошел на трон своих предков, и поэтому должен вести себя как истинный христианин, первый долг которого – прощать оскорбления! – ответил Император.

Добавим еще, что именно Государь Павел Петрович фактически даровал русскому крестьянству гражданские права и повелел, чтобы обязательное время работы крестьян на помещичьих землях продолжалось не более трех дней в неделю. Он же даровал русскому священству наперсный «павловский крест».

В перечне «прегрешений» Царя-Рыцаря — масонское его прошлое занимает достаточно почетное место, и чаще всего об этом напоминают сами вольные каменщики. Такого рода обвинения в особенности распространены в православной среде, склонной к монархизму, и поэтому облик Императора Павла продолжает оставаться искаженным именно там, где следовало бы ожидать особенного его почитания. В лучшем случае Государю готовы простить юношеские заблуждения. Для нас значительно важнее другое: из «масонского раздела» жизнеописания Государя мы замечаем, что поиски некоего, условно говоря, нравственно-политического механизма, объединяющего Христианские народы, занимали его с ранних лет.
Но, несмотря на все старания заинтересованных лиц, удержать Павла Петровича в масонской среде удалось ненадолго. Все переменила революция во Франции, подлинную суть которой Великий Князь, обладавший высочайшей степенью понимания подоплеки событий, воспринял почти мгновенно. Зимой 1791-1792 года, когда близкий друг его юношеских лет знаменитый архитектор Баженов завел речь о достоинствах масонства, Наследник прервал его: «Я тебя люблю и принимаю, как художника, а не как мартиниста: о них я слышать не хочу, и ты рта не разевай о них». Поэтому винить Государя Павла Петровича в принадлежности к масонству также неблагоразумно, как, например, Апостола Павла в приверженности к ветхозаветному учению до встречи со Христом.

Император Павел I, будучи избран Великим Магистром Ордена Св. Иоанна Иерусалимского, полагал, что это древнее, и, напомним, созданное первоначально как православное, по благословению Патриарха Иерусалимского, военно-монашеское странноприимное братство, должно стать основой для проведения, как писал историк Таубе, «противореволюционной панъевропейской акции».

Допустимо, что жителям сегодняшней России следует особо памятовать о втором (после попечения о бедных) опорном послушании Странноприимцев: защите от врагов Христовых.

Русский народ обращался, – и обращается, — к Царю Павлу с молитвами о помощи, и засвидетельствованы случаи получения таковой помощи. Теперь слово за Церковью.