News

Церковное Единство

09:45 AM

4/17 мая  2010 года исполняется три года со времени подписания Акта о каноническом общении между Русской Православной Церковью и РПЦЗ двумя блаженнопочившими иерархами, оставившими глубочайший след в истории Русского Православия – Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Алексием и Первоиерархом Русской Зарубежной Церкви Митрополитом Нью-Йоркским и Восточно-Американским Лавром. Помещаем выдержки из написанной по этому случаю статьи протоиерея Андрея НОВИКОВА (Одесса) – члена Синодальной Библейско-Богословской комиссии Русской Православной Церкви.

Если так можно выразиться, «предысторией» РПЦЗ как в каноническом, так и в историческом плане стало Временное Высшее Церковное Управление (ВВЦУ) Юга России, объединившее в 1919 году под своим руководством, как видно из самого названия, южнороссийские епархии. Епархии эти находились на территории, занятой Белой армией. Будучи отрезаны линией фронта от Москвы, они лишались всякого высшего церковного управления. Для этого и было образовано ВВЦУ, в состав которого входили как местные правящие архиереи, так и бежавшие от гонений большевиков иерархи из других областей России. Самым маститым иерархом, возглавившим ВВЦУ, был митрополит Киевский и Галицкий Антоний (Храповицкий), ставший одним из основателей и первым главой РПЦЗ.

Как окончательно подтвердилось из архивных документов, открытых после 1991 года, ВВЦУ Юга России было организовано и действовало с благословения святого Патриарха Тихона. Все действия этого управления были впоследствии признаны высшей церковной властью РПЦ как церковно легитимные.

Полным церковно-каноническим оправданием создания и деятельности ВВЦУ Юга России является Указ Святейшего Патриарха Московского и всея России Тихона, Священного Синода и Высшего Церковного Совета РПЦ № 362 от 20 ноября 1920 года. Эти три ветви церковной власти, согласно решениям Всероссийского Поместного Собора 1917–1918 годов, составляли полноту Высшей церковной власти в Русской Церкви в межсоборный период.

Документы, принимавшиеся на совместном заседании всех трех ветвей, имели исключительное значение и могли быть отменены только Собором. Отсюда понятна вся исключительная важность Указа № 362.

В интересующем нас пункте он гласит: «…в случае если епархия, вследствие передвижения фронта, изменения государственной границы и т.п. окажется вне всякого общения с Высшим Церковным Управлением… епархиальный архиерей немедленно входит в сношение с архиереями соседних епархий на предмет организации высшей инстанции церковной власти для нескольких епархий, находящихся в одинаковых условиях (в виде ли Временного Высшего Церковного Правительства или митрополичьего округа или еще иначе)».

Кроме того, данный Указ явился заочным благословением на создание единой церковной организации — Русской Православной Церкви Заграницей, что видно даже по дате его издания: он был послан «вдогонку» иерархам, эмигрировавшим вместе с Белым движением. Указ №362, до сих пор не отмененный, лег в основу обособленного существования РПЦЗ.

Итак, как уже было упомянуто, архиереи ВВЦУ Юга России эмигрировали вместе с отступающими частями белой армии. За границей они основали самоуправляемую Русскую Зарубежную Церковь, оставшуюся неотъемлемой частью Единой РПЦ. Великая провиденциальная миссия этой Церкви состояла не только в духовной опеке православных эмигрантов из России, но и в проповеди Православия в отдаленнейших уголках нашей планеты.

Ключевым вопросом во взаимоотношениях Русской Зарубежной Церкви и Русской Православной Церкви Московского Патриархата является изданная в 1927 году «Декларация» митрополита Сергия (Страгородского), будущего Патриарха, а тогда Заместителя Патриаршего Местоблюстителя. Именно эта «Декларация» служила до еще недавнего времени камнем преткновения между священноначалием РПЦ МП и РПЦЗ, одной из причин церковного разделения. Но все тот же судьбоносный Собор Русской Церкви 1917–1918 годов, предвидя подобную ситуацию, постановил: церковные прещения по политическим вопросам (вроде неправомочно наложенных митроп. Сергием (Страгородским) на зарубежную русскую  иерархию) не имеют никакой силы.

Однако, евхаристическое общение между Русской Церковью в Отечестве и зарубежной ее частью – прекратилось.

Но не является ли пребывание вне евхаристического общения свидетельством раскола? Практически всегда так и бывает. Но не в данном случае. Здесь мы имеем дело с «каноническим разделением», которое четко различается в церковном праве от раскола. В таком же разделении пребывали многие святые новомученики и исповедники Российские — основатели Катакомбной Церкви, отказавшиеся признать линию митрополита Сергия, «запрещенные им в священнослужении» и не имевшие евхаристического общения с воглавляемой им частью РПЦ. Достаточно назвать имена таких угодников Божиих, как священномученики митрополит Кирилл (Смирнов), митрополит Иосиф (Петровых), архиепископ Петр (Зверев), епископ Виктор (Островидов).

Вот что говорят по этому вопросу богословы известного в православном мире Свято-Тихоновского православного университета (Москва): «Рассматривая по прошествии уже многих десятилетий минувшие события русской церковной истории, необходимо различать расколы, начатые и развивавшиеся по конъюнктурным, властолюбивым, политическим, националистическим и другим подобным соображениям, такие, как живоцерковный, обновленческий, григорианский (“филаретовский”, добавим от себя. — А.Н.), — от разделений, возникавших по мотивам исповеднического стояния за духовную неповрежденность Истины и жизни церковной. В отличие от действительных раскольников, такие оппозиционеры очень скоро были поставлены перед необходимостью пролить кровь, отдать свою свободу и жизнь за исповедуемые взгляды. Сам их мученический подвиг свидетельствует о том, что разногласия и разделения их были поиском Истины, имели временный, тактический характер и не повреждали их принадлежности к Полноте Русской Церкви». Примеры канонического разделения можно найти и в богатой истории Вселенской Православной Церкви. Они указывают на то, что разделение происходит в случаях, когда при обязательном сохранении единства в вопросах догматических и канонических и при отсутствии соборных отлучений прерывается евхаристическое и церковно-административное общение между отдельными частями Церкви из-за вопросов церковной икономии и политики, что не означает соборного (конечно, частно могут высказываться ошибочные мнения) признания одной частью Церкви безблагодатности, антиканоничности другой.

Например, в середине III века из-за спора о практике принятия в Церковь еретиков на несколько лет было прервано церковное общение между Карфагенской и Римской Церквами. Дело доходило до того, что в полемическом запале епископ Римский Стефан называл епископа Карфагенского Киприана «лукавым деятелем, лжехристианином и лжеапостолом» и грозил отлучением от Церкви. Но это был не раскол, а разделение, которому профессор В.В. Болотов справедливо усваивает «формальный» характер. Теперь в православном церковном календаре мы видим и святого Киприана Карфагенского, и святого Стефана Римского, хотя оба они умерли вне взаимного церковного общения (оно было восстановлено лишь при Сиксте II — преемнике святого Стефана).

За десятилетия своего существования Русская Зарубежная Церковь дала миру немало великих святых и выдающихся богословов. Чего только стоят такие почитаемые верующими нашей Церкви имена, как блаженный Иоанн (Максимович), святитель Иона Ханькоуский, архиепископ Аверкий (Таушев), архимандрит Константин (Зайцев), иеромонах Серафим (Роуз) и другие. Величайшим на весь мир чудом стала Монреальская Иверская мироточивая икона Пресвятой Богородицы, явленная именно в Зарубежной Церкви в 1982 году.

Весьма уместно окончить эту небольшую статью словами известного иерарха митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна (Снычева), произнесенными еще в начале 1990-х годов:

«Бесконечной темой для спекуляции является “раскол”, существующий между Русской Православной Церковью в России и за рубежом. Разделения и расколы есть, несомненно, зло. Умоляю вас, братия, — взывает к христианам апостол Павел, — именем Господа нашего Иисуса Христа, чтобы… не было между вами разделений, но чтобы вы соединены были в одном духе и в одних мыслях (1 Кор. 1, 10).

Однако не надо причислять к изъянам церковной жизни то, что на деле является промыслительным дарованием Божиим, благотворным и врачующим. Тут сама жизнь подтверждает нам фундаментальное положение Православного вероучения: премилосердный Господь, снисходя к человеческим немощам и нестроениям, всемогущим действием благодати Своей даже зло обращает на пользу нашу, сводя недобрые начинания к благим последствиям.

В свое время ВЧК–ОГПУ–НКВД пришлось немало потрудиться, чтобы в 1927 году расколоть Церковь, противопоставив ее зарубежную часть отечественной. Но могли ли вожди богоборцев… представить себе, что, терзая и дробя тело Русской Церкви, они сами, своими руками созидают основание духовного организма такой неодолимой крепости и силы, что все дальнейшие усилия по его уничтожению будут напрасны?! Воистину дивны дела Твои, Господи, и премудрости Твоей нет конца.

Разделившись административно, Русская Церковь не утеряла своего духовного единства. Более того — освободившись от формальной связи с “подсоветскими” структурами, зарубежная часть Церкви получила необходимую свободу для обличения зла, воцарившегося на родине, в России. Во враждебном инославном, иноверческом окружении русские люди на чужбине явили миру подвиг стояния во истине Православия, подвиг надежды и веры — веры в то, что придет срок, кончится мука пленения нашего и Господь избавит исстрадавшуюся Русь от ига святотатцев.

На многострадальной земле Отечества Церковь смиренно, но неуклонно пестовала сонмы новомучеников российских, “за веру Христову и Русь Святую от богоборцев мученический венец приявших”. Церковь за рубежом обличала их мучителей, свидетельствуя миру об истинном значении того, что творилось в России.

Пастыри на Руси в тяжелейших условиях сберегли паству. Часто жертвуя собой, они упасли “малое стадо” Христово, пронеся благодатный огонь живой, ревностной веры через все испытания и муки. Зарубежное духовенство искры того же огня разнесло по всему миру, в самые отдаленные его уголки, куда вихрь социальной катастрофы забрасывал русских эмигрантов в поисках крова и пропитания.

Так и ныне: разделение Русской Церкви на отечественную и зарубежную части — хоть и осталось ему существовать совсем недолго — промыслительно способствует тщательному, разностороннему и подробному рассмотрению важнейших, судьбоносных для нашей Родины и нашего народа вопросов и проблем. Грядущее же воссоединение, обобщив неповторимый духовный опыт обеих частей единой Церкви, непременно станет еще одним мощным двигателем русского возрождения».

Милостью Божией, нам уже удалось увидеть осуществление пророческих слов владыки Иоанна. Дай Бог сохранить и приумножить благодатные плоды единства Русской Православной Церкви!